«Я не нарцисс!» Неудобные вопросы Данияру Амангельдиеву

Первый зампредседателя кабмина Данияр Амангельдиев сам в продуктовые магазины выбирается редко, но домашние чеки проверяет. Говорит, привычка. С вопроса о покупках мы и начали разговор. Потом дошли до долгов государства, денег для бизнеса, кадров и света зимой. Амангельдиев объяснял, спорил, а когда речь зашла о распределении господдержки, признал собственный просчет. — Данияр Джолдошевич, когда вы последний раз были в магазине? — В продуктовом? Если честно, давно. Просто некогда. — Понятно. «Страшно далеки они от народа»… — Ну, ленинский афоризм здесь однозначно не к месту (смеется). У меня супруга ходит в магазин и на базар — так же, как все. А у меня привычка — сверять чеки. Прошу ее брать чеки и смотрю, что и на сколько подорожало. Мясо, яйца. По таким покупкам это сразу видно. — Тогда вы понимаете человека, который покупает те же яйца дороже, чем месяц назад, а вечером слышит в новостях, что экономика растет? — Понимаю. Он видит, что продукты подорожали, тарифы выросли. И кажется, что зарплата за ними не успевает. Тем более зарплаты в регионах разные. Если у конкретной семьи доход остался прежним, ей действительно стало тяжелее. Но ведь рост экономики тоже можно увидеть. Это рабочие места, дороги, предприятия. Просто одна семья уже почувствовала перемены, другая еще нет. И у нас открытая экономика. Когда дорожает то, что мы завозим, цена растет и внутри страны. — А что вы можете сделать с этой ценой? Завтра она опять вырастет. — Вы про то, что цены нужно регулировать? Возьмите топливо. Мы субсидируем ГСМ. Можно сказать нефтетрейдерам, что по такой цене продавать нельзя. Но если им станет совсем невыгодно завозить топливо, они перестанут его завозить. И что мы тогда решим? С продуктами тоже нужно смотреть на поставки и производство. Фермерам необходимо льготное финансирование. Если они смогут больше произвести и привезти на рынок, у покупателя будет выбор. — На сдерживание цен правительство выделяет деньги. Где покупатель должен почувствовать результат? — Нужно точно понимать задачу. Снизить цену, не дать ей резко вырасти или не допустить дефицита — это разные вещи. Выделенная сумма сама по себе покупателю ничего не дает. Он должен увидеть товар в продаже и результат в цене. Сказать — продавайте по такой цене не выше — это убить рынок! Так это не работает. — Давайте про деньги государства. Если бюджет профицитный, зачем занимать? — Профицит за определенный период еще не означает, что все расходы года оплачены и оставшимися деньгами можно свободно распоряжаться. Надо смотреть, какие платежи предстоят и для чего нужны средства. Сейчас мы активнее привлекаем деньги внутри страны. Выплаты по таким займам остаются в нашей экономике. Но по каждому займу нужно понимать, зачем берем деньги, сколько они стоят и за счет чего будем возвращать. — При этом сама сумма госдолга растет. Почему вы считаете нагрузку посильной? — Потому что нужно смотреть и на размер экономики. Скажем, в период Атамбаева отношение долга к ВВП приближалось к 60 процентам. Сейчас, по нашим расчетам, около 39. Сумма долга может увеличиваться, а нагрузка относительно размера экономики — снижаться. Важно и то, кто занимает. На альтернативную дорогу Север — Юг и модернизацию ТЭЦ в свое время занимало государство. Возвращает деньги бюджет. Если финансирование привлекает компания под отдельный проект, надо смотреть на условия и обязательства государства. — Перейдем к бизнесу. Вы говорите, что государство подставило ему плечо. Сколько денег на это пошло? — Порядка 30 миллиардов сомов на поддержку частного сектора. Раньше основным таким инструментом был Российско-Кыргызский фонд развития. Сейчас его возможностей уже недостаточно. Мы увеличили капитал «Элдик Банка», создали Банк развития. У предпринимателей появилось больше возможностей получить финансирование. Помогаем швейникам, впервые воспользовались европейскими таможенными льготами. Растет переработка. Но потребность в деньгах очень большая. — Если бы вы распределяли эти деньги заново, что сделали бы иначе? — Я не учел, насколько велик спрос на поддержку малого и среднего бизнеса. На всех денег не хватит. Надо было с самого начала действовать точнее. А мы зафинансировали торговлю. Я вижу, что эффект не тот, который мы ожидали. — Кому тогда нужно было дать деньги? — Нужно было точнее выбирать проекты. Есть переработка, туризм, швейное производство. Смотреть, сможет ли предприятие расшириться, найти покупателей, нанять людей. Будем усиливать адресность поддержки. — А если предприниматель говорит, что кредит получил, но завтра к нему придут с проверкой и работа встанет? — Надо поставить себя на его место. Человек приходит со своим капиталом и хочет знать, по каким правилам будет работать, сможет ли защитить собственность, если возникнет спор. У бизнеса уже был опыт, когда его закошмарили. И этот страх есть. Поэтому нужно разбираться с несовершенством собственных законов, с тем, что мешает человеку прийти в частный сектор и работать. — Хорошо, деньги для предприятия нашли. А людей? — С людьми, с трудовыми ресурсами, уже есть проблема. Предприятиям нужны специалисты. И это касается разных сфер. — Поэтому приглашаем работников из-за рубежа? — Там, где своих не хватает, да. На новом этапе развития нам не нужно бояться трудовой миграции. Она должна быть регулируемой, контролируемой, но она должна быть. — Своих специалистов сколько еще будем ждать? Мы, вообще, на уровне государства об этом думаем? — Естественно, думаем. Но это же нельзя исправить по взмаху волшебной палочки. Перестройка системы образования, высшего, среднего, профессионально-технического началась. Но свои плоды эти реформы дадут не прямо завтра. Поэтому сейчас занимаемся организацией курсов подготовки и переподготовки по конкретным специальностям. Такие короткие практические курсы. — То есть кадров не хватает, но при этом на ближайшие пять лет вы закладываете рост не менее восьми процентов. На чем основан расчет? — На развитии собственного производства, переработки, повышении производительности труда. Бизнесу нужны финансирование, подготовленные люди, возможность продавать продукцию. Мы рассчитываем, что ВВП на душу населения за этот период вырастет примерно с нынешних 3 до 4,5 тысячи долларов. И про кадры тоже думаем и не просто думаем, но и много делаем в этом направлении. — Хорошо, а давайте от пятилетних горизонтов вернемся к насущному. Как будем переживать ближайшую зиму? Без света, со светом? Скажите честно, чего ждать. — Отключения будут. Период маловодья продолжается. Токтогулка примерно на уровне прошлого года. Но мы готовимся, есть договоренности по импорту с Россией, Казахстаном и Узбекистаном. По нашим прогнозам, пройдем зиму на уровне прошлого года. — Но хочется услышать, когда станет лучше. — Потребление растет. Кстати, его рост — один из маркеров роста экономики. Строятся дома, открываются предприятия, всем нужна электроэнергия. Импорт помогает пройти зиму. Одновременно нужно наращивать собственную генерацию, строить подстанции. Эта работа уже началась. Задача в том, чтобы мы больше не возвращались к веерным отключениям. Но обманывать и говорить, что в этом году их не будет — я не хочу и не буду. — Какую самую неприятную правду о нашей экономике вы готовы сказать сегодня? — У нас маленький внутренний рынок и большая зависимость от импорта. Есть изношенная инфраструктура, есть проблемы с подготовкой кадров. Высокие темпы роста не сохранятся сами собой. Поэтому нужно больше производить внутри страны, развивать разные отрасли. И использовать нынешний рост, чтобы решать эти проблемы. — Ваше правительство использует этот рост? — Конечно, стараемся по максимуму. — Скажите, а вам самому кто-нибудь может сказать, что вы неправы? — Конечно. Есть такие люди. Имена называть не буду. Я стараюсь, чтобы мои решения не были решениями одного человека. Я не нарцисс. Мне даже мои замы могут смело сказать: «Шеф, Вы не правы!». — Какой результат своей работы вы показали бы человеку, который вообще не читает экономических отчетов? — Просто выйдите на улицу. Посмотрите, сколько подъемных кранов, сколько дорожной техники. Это круто. А для бизнеса — доступ к финансовым ресурсам. Но в конечном счете у человека должны расти доходы. Должны быть доступны товары, услуги, продукты. Важны образование, здравоохранение, дороги. Люди по этому и чувствуют, что что-то меняется. — А что произвело лично на вас в последнее время самое большое впечатление? Может быть книга, фильм, Шакира, открытие ВИК, какое-то место, поездка куда-то. — Иссык-Куль. Это самое сильное впечатление за последнее время. Совсем другая инфраструктура, новые возможности. Для меня самое важное, чтобы мы все могли оставаться дома и развиваться дома.