«Прошел по касательной»

Он появился на свет в Челябинске, но его город на Урале — Екатеринбург, куда он переехал ребенком, где учился, женился, работал, искал себя, лечился от депрессии и запоев, а в 26 прекратил все это, оставив ворох неизданных стихов и недописанную прозу. Weekend прогулялся по местам поэта, послушал воспоминания друзей и восклицания прохожих. Выйти из полноэкранного режима Развернуть на весь экран Борис Рыжий — фото из архива сестры Ольги Фото: из архива Ольги Родыгиной Борис Рыжий — фото из архива сестры Ольги Фото: из архива Ольги Родыгиной Сейчас в Екатеринбурге Бориса Рыжего помнят — таково веяние последних лет: признали, превратили в песни, переделали в спектакли, читают со сцены, вспоминают в разных районах города на экскурсиях. Но так устроилось далеко не сразу, после того как в мае 2001-го его не стало в квартире его родителей в доме 108 по улице Шейкмана. Пока я с группой слушаю гида как раз возле подъезда на Шейкмана, несколько праздно отдыхающих в субботний полдень екатеринбуржцев на лавочке рядом, подогретые солнцем и пивом, всячески стараются привлечь наше внимание. Один из расслабляющихся, видимо самый отважный, приближается к группе и, дождавшись паузы в речи гида, уточняет: «Про поэта узнать пришли? Хороший был! Стихи помните? А я вот в его доме родился!» И, довольный произведенным эффектом, удаляется к соупотребляющим. Выйти из полноэкранного режима Развернуть на весь экран Борис Рыжий с сестрами и матерью Фото: из архива Елены Золотаревой Борис Рыжий с сестрами и матерью Фото: из архива Елены Золотаревой «Его домов» в Екатеринбурге не так много. Сначала семья Рыжего — его отец, тоже Борис, был геофизиком, серьезным ученым, а мама Маргарита — врачом-эпидемиологом,— приехав из Челябинска в 1980-м, получила квартиру в районе Вторчермет. Это и сегодня весьма удаленная от центра часть Екатеринбурга, что уж говорить про время, когда Рыжие там поселились. Довольно странно, почему, предложив перебраться в Свердловск, как тогда назывался город, из Челябинска уже заслуженному исследователю, его определили хоть и четырехкомнатную квартиру, но в столь непрестижном районе, в соцгородке завода «Вторчермет» в квартале заштатных пятиэтажек. Восьмидесятые, усатые, хвостатые и полосатые. Трамваи дребезжат бесплатные. Летят снежинки аккуратные. Фигово жили, словно не были. Пожалуй, так оно, однако гляди сюда, какими лейблами расписана моя телега. На спину «Levi's» пришпандорено, «West Island» на рукав пришпилено. И трехрублевка, что надорвана, изъята у Сереги Жилина. 13 лет. Стою на ринге. Загар бронею на узбеке. Я проиграю в поединке, но выиграю в дискотеке. Бокс в жизни Бориса, действительно, был — он занимался и вполне успешно выступал на городском уровне подростком. А дом 44 по улице Титова, в котором Борис с родителями и двумя сестрами жил с 5 до 17 лет, по-прежнему на месте. В его торце среди некошеной травы и разлапистых кустов есть табличка с напоминанием, что вот тут для Рыжего и начался Екатеринбург. Вообще-то на Вторчермете планировался памятник — мэрия Екатеринбурга получила 23 проекта и должна была выбрать один. Но новостей на эту тему на сегодня больше нет. В те баснословные года нам пиво воздух заменяло, оно, как воздух, исчезало, но появлялось иногда. За магазином ввечеру стояли, тихо говорили. Как хорошо мы плохо жили, прикуривали на ветру. И, не лишенная прикрас, хотя и сотканная грубо, жизнь отгораживалась тупо рядами ящиков от нас. И только небо, может быть, глядело пристально и нежно на относившихся небрежно к прекрасному глаголу ЖИТЬ. Экскурсантов на Вторчермет возят редко. Я там побывала задолго до того, как выбралась на прогулку с гидом,— попала на тушение пожара в одной из квартир соседнего с 44-м дома. Из окна третьего этажа вылетали какие-то дымящиеся тряпки и доски: пожарные разбирали уже потушенный очаг возгорания — и чей-то, видимо, домашний очаг. Выбранная мной гид, автор канала «Екатеринбургская барышня» Анна Васильева, на прогулку с которой по следам Рыжего я отправилась, историю про переезд его семьи из Челябинска в Свердловск рассказывает мне и группе в самом центре города, на улице Малышева, 24. В этом здании и по сей день располагается редакция литературного журнала «Урал», в котором Рыжий некоторое время работал начальником отдела современной поэзии. Но не сошелся характерами — да и взглядами на актуальных авторов с тогдашним главредом издания Николаем Колядой. Выйти из полноэкранного режима Развернуть на весь экран Предыдущая фотография Борис Рыжий в стройотряде Фото: borisryzhy.ru Борис Рыжий на даче родителей Фото: borisryzhy.ru Следующая фотография 1 / 2 Борис Рыжий в стройотряде Фото: borisryzhy.ru Борис Рыжий на даче родителей Фото: borisryzhy.ru «Я успела побеседовать не раз с Николаем Владимировичем про Бориса, пока он еще был жив,— говорит Анна.— Он не помнит каких-то очень эмоциональных разборок, на которые жаловался сам Рыжий. Зато поведал историю про диван на появлении которого Борис настоял — чтобы отдыхать и размышлять. Диван и сейчас там». Следом звучат воспоминания о Рыжем от других весьма известных жителей Екатеринбурга. Истории гид кропотливо собирала сама — отыскивала очевидцев событий, общалась с друзьями и родственниками. В этом цель и задача авторских экскурсий проекта «Екбгуляем», в рамках которого проходит прогулка по местам Рыжего,— дать живое представление о человеке и его времени, о круге его общения и обстоятельствах происходившего с ним. Следующий адрес на маршруте памяти Рыжего — здание Уральского горного университета, который он окончил в 1997-м. Рассказ гида о годах в вузе уже тогда увлеченного поэзией Рыжего — стихи он писал лет с 13-ти, внезапно дополняет одна из участниц экскурсии. Она, как выясняется, первые пару лет училась с Борисом на одном курсе, хотя и в разных группах. И в этом уже особенность не экскурсий, но жизни в Екатеринбурге. Тут правило маленького мира работает безотказно, и обнаружить себя в одной компании с человеком, который помнит про интересующие тебя события недавнего уральского прошлого,— ситуация регулярная. Выйти из полноэкранного режима Развернуть на весь экран Фото: borisryzhy.ru Фото: borisryzhy.ru Сокурсница Рыжего запомнила его как человека с хорошей фантазией. Например, про свой шрам на лице — последствие падения на осколок стекла в детстве — он любил рассказывать много разного, и бандитские пули тут были самым банальным вариантом. На старших курсах Рыжий отстал на год — потому что не то чтобы действительно стремился постигать геологические глубины Урала. Скорее пытался соответствовать ожиданиям отца. А самого его все больше занимали рифмы и эмоции — и взрослая, хотя местами пугающе развеселая жизнь. Вот и стал я горным инженером, получил с отличием диплом. Не ходить мне по осенним скверам, виршей не записывать в альбом. Выйти из полноэкранного режима Развернуть на весь экран Борис Рыжий с сыном Артемом Фото: borisryzhy.ru Борис Рыжий с сыном Артемом Фото: borisryzhy.ru Хотя Борис к тому моменту уже человек семейный. И следующий адрес на маршруте — дом 10 по улице Куйбышева. Тут он жил с женой Ириной, одноклассницей, с которой расписался, едва окончив школу, в 18 лет. Квартиру получили его родители — и отдали молодым. Мы целовались тут пять лет назад, и пялился какой-то азиат на нас с тобой — целующихся — тупо и похотливо, что поделать — хам! Прожекторы ночного дискоклуба гуляли по зеленым облакам. В квартире в этом доме Ирина ждала его нередко с дружеских посиделок вместе с маленьким сыном Артемом — Рыжий стал отцом в 19. Уже после ухода Бориса Ирина всегда вспоминала о нем как о хорошем папе для сына — он с удовольствием занимался ребенком, гулял с коляской в парке по соседству. Сейчас Ирина живет в Израиле, с журналистами не общается. А Артем, как и его отец, ушел из жизни в 26. Диагноз — остановка сердца. Я тебе привезу из Голландии Legо, мы возьмем и построим из Legо дворец. Можно годы вернуть, возвратить человека и любовь, да чего там, еще не конец. Я ушел навсегда, но вернусь однозначно — мы поедем с тобой к золотым берегам. Или снимем на лето обычную дачу, там посмотрим, прикинем по нашим деньгам. Станем жить и лениться до самого снега. Ну, а если не выйдет у нас ничего — я пришлю тебе, сын, из Голландии Legо, ты возьмешь и построишь дворец из него. Выйти из полноэкранного режима Развернуть на весь экран Борис Рыжий (второй слева) на вручении специальной награды на премии «Антибукер» Фото: Сергей Золотарев / из архива Ольги Золотаревой Борис Рыжий (второй слева) на вручении специальной награды на премии «Антибукер» Фото: Сергей Золотарев / из архива Ольги Золотаревой Борис, действительно, ездил в Голландию — в 2000 году его пригласили выступить на Роттердамском поэтическом фестивале. По следам поездки он написал «Роттердамский дневник» — автобиографическую прозу. Вторая его прозаическая работа — текст «Глупая проза», также с элементами автобиографии. Впрочем, отделить там автора от лирического героя непросто — как и во всех рассказах Рыжего о себе. Борис то ли уверенно лепил вокруг себя миф, то ли не мог остановиться в стремлении впечатлять — в том числе полетом фантазии. Рассказывают, что в его биографии было, например, знакомство с Евгением Евтушенко. И на просьбу мэтра прочесть что-то Борис Рыжий процитировал песню уже популярной тогда группы «Руки вверх» — и вроде бы даже заслужил одобрение. Но это неточно — причем все, от начала и до конца. А вот любопытный факт от гида проверен и подтвержден свидетелями — в квартире семьи никогда не собирались друзья Рыжего. Если посиделки и случались, то на Шейкмана у родителей, перед подъездом которого как раз Анна Васильева завершает экскурсию. «У Бориса была депрессия, этот факт подтвержден медицинскими документами, как и то, что он пытался лечиться,— говорит гид.— Как и то, что медицина тогда была хуже современной. Нам остается только вспоминать и перечитывать». Жалуйтесь, читайте и жалейте, греясь у огня, вслух читайте, смейтесь, слезы лейте. Только без меня. О Борисе Рыжем есть документальный фильм голландского режиссера Алены ван дер Хорст. Она собирала воспоминания его друзей, семьи. Крупицы свидетельств о его короткой жизни. Приобретут всеевропейский лоск Слова трансазиатского поэта, Я позабуду сказочный Свердловск И школьный двор в районе Вторчермета. Но где бы мне ни выпало остыть, В Париже знойном, Лондоне промозглом, Мой жалкий прах советую зарыть На безымянном кладбище свердловском. Не в плане не лишенной красоты, Но вычурной и артистичной позы, А потому что там мои кенты, Их профили на мраморе и розы. На купоросных голубых снегах, Закончившие ШРМ на тройки, Они споткнулись с медью в черепах, Как первые солдаты перестройки. Пусть Вторчермет гудит своей трубой, Пластполимер пускай свистит протяжно. А женщина, что не была со мной, Альбом откроет и закурит важно. Она откроет голубой альбом, Где лица наши будущим согреты, Где живы мы, в альбоме голубом, Земная шваль: бандиты и поэты. Выйти из полноэкранного режима Развернуть на весь экран Борис Рыжий — фото из семейного архива Фото: Ирина Князева / из архива Елены Золотаревой Борис Рыжий — фото из семейного архива Фото: Ирина Князева / из архива Елены Золотаревой P.S. Год назад я оказалась на екатеринбургской премьере спектакля «Б.Р.» — постановки памяти поэта, идея которой принадлежит Вере Борисенковой. Роль Рыжего исполнил актер МХАТа Алексей Кирсанов. Танцевальные партии его альтер эго доверили солистам Большого и Театра Станиславского. Режиссером постановки выступил Даниил Романов, сценографом Елизавета Минаева. В спектакле много не только стихов, но и музыки. И стихи Рыжего на ноты легли изумительно — по крайней мере на те, которые для них подобрал композитор и певец Всеволод Дорохов. Снег идет и пройдет. И наполнится небо огнями. Пусть на горы Урала опустятся эти огни. Я прошел по касательной, но не вразрез с небесами. Принимай без снобизма — и песни и слезы мои. Текст: Анна Черникова