«Патефоны доводили соседей до бешенства»: историк — о судьбе старинных петербургских дач

Вилла Арфа. Альбом На поезде из Петербурга в Кивеннапу Источник: издательства «Бомбора» В издательстве «Бомбора» вышла книга «Старинные дачи Петербурга: люди и дома». исследователя Елены Травиной. Это путеводитель по дачным местностям, в котором читателю предложат увлекательные прогулки со множеством маршрутов. «Фонтанка» расспросила автора о том, как выглядели загородные особняки вельмож и почему в конце XIX веке дача стала мощным магнитом для петербуржцев Елена Травина Источник: предоставлено Еленой Травиной — Елена Михайловна, Вы одна и в соавторстве написали уже несколько книг о дореволюционных дачных местностях по Финляндской железной дороге. Чем эта книга отличается от предыдущих? — Здесь совершенно другая структура книги, другой подход к изложению материала. Книги серии «Дачная жизнь сто лет назад» были, скорее, путеводителями. Я и мои соавторы рассказывали о жизни в том или ином дачном поселении, петербуржцах, которые там жили летом, утраченных и сохранившихся дачах. В этой книге я предлагаю погрузиться в ту эпоху, а не наблюдать ее со стороны. А для этого придумала ход со своеобразной машиной времени. Я отправляюсь с друзьями в тот или иной поселок, как если бы мы были петербуржцами из условного 1910 года. Мы изучаем газеты, сравниваем цены на дачи в разных местностях, выбираем, договариваемся об аренде, садимся на поезд на Финляндском вокзале, приезжаем. И я рассказываю, как там живут дачники, что читают, куда ходят (в театр, в кино, в гости, в магазины). Все те «люди и дома», о которых говорится в книге, реально существовали, и я с ними знакомлю читателя. А стихи, кулинарные рецепты, байки и сплетни, рекламные объявления — всё из старых журналов. И, как мне кажется, получилось убедительно. Источник: издательства «Бомбора» — Вы начинаете книгу с предисловия о первых дачах, появившихся на Петергофской дороге еще в начале XVIII века. Их получали «птенцы гнезда Петрова». Что собой представляли эти наделы и как их использовали? — Да, действительно, своеобразные предтечи дач появились в петровское время. Необходимо было заселить и благоустроить лесную дорогу вдоль Финского залива от Ораниенбаума и Петергофа к новой столице. На кораблях в Кронштадт прибывали послы, купцы, инженеры, архитекторы, корабелы, путешественники. Им нужно было показать «картинку», наподобие дороги от Версаля. И вот так появились «приморские домы». В основном это были небольшие здания в стиле барокко, большинство по типовым проектам, и окруженные небольшими регулярными садами. Но сами участки были большие, порядка 45 гектаров, примерно 200 метров по дороге и 2 км в глубину. Были выстроены и большие дворцы: в Ораниенбауме, Петергофе, на речке Ивановке (современный район Лигово). — То есть первые дачи — это, скорее, путевые дворцы. Владельцы там не жили? — Совершенно верно, как, например, путевой дворец Петра в Стрельне. Там он отдыхал и дальше ехал в Петергоф или Ораниенбаум. В этих домах можно было остановиться на некоторое время. После смерти Петра Петергофская дорога оказывается заброшенной до времен Екатерины II, когда начинается новый этап приморских мест. Дача Лоховой. 2010 год Источник: Елена Травина — Когда дачи стали райскими садами? — В какой-то степени любой сад — это напоминание об утерянном рае. Но дачи и сады второй половины XVIII века, в соответствии с новым временем, выполняли и новые функции. Ушел в прошлое стиль барокко, пришел ранний палладианский классицизм с новым стилем зданий и пейзажными парками. Здесь можно было устраивать многодневные празднества для гостей, принимать императрицу Екатерину II. Но одновременно — и бродить по извилистым аллеям, перебираться через искусственные протоки по горбатым мостикам, сидеть на скамье и читать Вольтера. Владельцы сюда наезжали время от времени. Но это все равно означало, что необходимо было заводить обширное хозяйство для обеспечения проживания господ и организации праздников. На эти земли переселяли крепостных, которые должны были высаживать сады, ухаживать за парком, ходить за коровами. А в праздники в красивых платьях изображать счастливых пейзанов и пейзанок. — Почему Петергофская дорога потеряла модный статус? — Город наступал. Последние участки (но они были самые ближние к городу, от Нарвских ворот к Автово) были розданы в короткое правление Петра III. А затем и они, и петровские, и екатерининские стали часто менять хозяев. Может, только Шереметевы, Воронцовы и Нарышкины задержались надолго в своих усадьбах. А так — в устье Невы началась заводская и фабричная застройка с ее грязными производствами, дымом, кабаками и трущобами. Барские дачи сохранялись от Автово, да и те выкупались немецкими колонистами из разросшегося поселения еще екатерининского времени у Средней Рогатки. В середине XIX века за город стали переселять больницы для душевнобольных. Так продали владение, когда-то принадлежавшее графу Сиверсу и устроили Скорбященскую больницу (ДК «Кировец»), а наследники Мятлевых продали свою Новознаменку, и бывшая Воронцова дача тоже стала больницей. В то же время земли от Стрельны к Александрии (Константиновский дворец, Михайловка, Знаменка) и за Петергоф выкупались императором Николаем I для жены и детей, и так образовались обширные земли царской фамилии с роскошными дворцами и парками. Пенаты Источник: издательства «Бомбора» — Где в XIX веке считалось модным снимать дачу? — В пушкинские времена Петергофская дорога окончательно вышла из моды, и все поехали на Острова. В 1860-1870-е начали развиваться дачные местности к югу от Петербурга в районе реки Оредеж. Сиверская стала «русской Швейцарией» и туда устремились на пленэры художники. — В 1840-е критик Виссарион Белинский снимал в Лесном избушку, «оклеенную грубыми пестрыми обоями», по словам Ивана Тургенева. В конце 1850-х Авдотья Панаева хлопотала на даче под Ораниенбаумом, чтобы накормить нагрянувшего в гости Александра Дюма. Когда дача стала обязательным атрибутом в жизни петербургской интеллигенции? — В 1880-е даже «избушку в Лесном» могла себе позволить лишь незначительная часть петербуржцев. Для того чтобы дачи стали повсеместным явлением и модой, должен был возникнуть новый класс людей, многочисленное «третье сословие». А вышло оно из разночинцев и из второго поколения освобожденных крепостных. В эпоху реформ Александра II были преобразованы практически все стороны жизни российского общества. В том числе система народного просвещения. Возникли реальные училища, откуда можно было поступать в новые высшие учебные заведения и выходить оттуда инженерами, архитекторами, железнодорожниками, технологами. Это означало стабильную работу и заработок. Это уже было не сведение концов с концами, а возможность позаботиться о своем здоровье. В душном пыльном Петербурге люди летом задыхались от промышленных выхлопов, вони химических лабораторий, ремонта и надстройки домов, мощения улиц летом, а воды рек и каналов просто смердели. Все это, а также и рекомендации врачей о пользе свежего воздуха и воды способствовали дачному буму. — При упоминании дачи на Финском заливе, сразу представляешь деревянный особнячок с причудливыми башенками, шпилями. Как складывался этот стиль, что на него влияло? — Единого стиля не было. То, что мы называем стилем модерн, имело несколько подвидов. Викторианский стиль, отсылающий к неоготике, который выбирали для загородных деревянных дач, был в конце XIX — начале XX века международным. Включал в себя башенки, террасы, витражи, флюгера. Так строили и в Америке, и в Европе, и в Австралии. В России существовали свои региональные модификации, например, под Москвой любили русский стиль — с петухами и резными наличниками. А под Петербургом в основном строили «викторианские виллы» — с башенками, верандами, витражными окнами, но при этом зачастую богато украшенными резьбой. Проект можно было найти на любой вкус и кошелек. Для этого либо искали подрядчика с его бригадой строителей, либо выбирали по каталогу или, если хочется дорогой эксклюзив, можно было сделать заказ архитектору. Куоккала. Вилла Линтула Источник: издательства «Бомбора» — Хорошо, сел купец на паровоз и отправился, скажем, на Карельский перешеек осматривать местность будущей дачи, что он увидит? — Леса, болота, скалы и редко разбросанные мызы. До строительства железной дороги там были деревни, в которых в основном занимались рыболовством, были ржаные поля, паслись коровы. Когда рядом появились дачные поселения, то у местных жителей-карел под боком появились покупатели всей этой продукции. — Как дачники стали менять быт поселков, в которых находились дачи? — Первое, о чем договаривались дачники, — организовать Общество благоустройства дачной местности. Задачей был надзор за состоянием дорог и пляжа, освещением, качеством продуктов в лавках. Почти сразу начинался сбор пожертвований на строительство церкви, а при ней приходской школы. Появились «зимогоры» — живущие на даче круглый год. Чем платить за квартиру в городе и дачу в пригороде или два раза в год переезжать с места на место, выгоднее было поселиться у железной дороги и организовать свою жизнь на даче. Со временем здесь формировался целый благоустроенный дачный поселок с церковью, школой, магазинами, аптекой, врачами, театром, пожарной дружиной. — Где в конце XIX — начале XX века мог позволить себе дачу богатый купец и мелкий чиновник? — На рубеже веков самым модным местом было направление по Финляндской железной дороге. Имелись нюансы: поближе к городу — подешевле для этих самых «мелких чиновников», скажем, в Парголово. Келломяки (ныне Комарово) были дорогой местностью и здесь любили покупать недвижимость купцы и банкиры. Либо — та же Вырица, но уже с размежеванными землями князей Сайн-Витгенштейнов (дачное селение «Княжеская долина»), где в это же время велось грандиозное строительство. Это если бы Раневская согласилась на план Лопахина в чеховском «Вишневом саде». Или третий вариант совсем «эконом-класса» — Лигово и Сосновая Поляна между Петергофским шоссе и железной дорогой, на старых усадебных землях XVIII века с сохранившимися парками и прудами. — Читая мемуары, можно простодушно нафантазировать, что дачная жизнь являла собой бесконечный праздник с вареньем и купанием, но так ли это? — Давайте вспомним свой дачный опыт. В процессе все могло казаться довольно рутинно и скучно, но затем в воспоминаниях оставались самые яркие моменты. Так и тогда. По сути, если убрать мобильную связь и интернет, все было то же самое. Купанье в Финском заливе в хорошую погоду, походы за грибами-ягодами в дождливую, посиделки на веранде, походы в кино, чтение книг. Может, только музыка была повсеместным явлением. Едва ли не все музицировали (пианино, скрипка, виолончель), обязательно пели. И, конечно, соседей доводили до бешенства патефоны с оперными ариями или песнями. Терийоки. Вилла Нечаева Мумсик Источник: издательства «Бомбора» — А куда рвались рассеять скуку? — В начале ХХ века негласной дачной столицей стали Терийоки (ныне Зеленогорск). Во-первых, там было множество магазинов, кофеен, небольших гостиниц и пансионатов. Затем там организовали Яхт-клуб под началом адмирала Скрыдлова и стали проводить яхтенные гонки. Это было едва ли не главное событие лета. Там можно было заметить знаменитостей вроде писателя Леонида Андреева — невероятно популярного в ту пору. Андреев любил ходить под парусом и участвовал в регатах. Еще в Терийоки приезжали антрепризные театры, например, труппа Всеволода Мейерхольда в 1912 году. В парке Пожарного общества устраивали балы для сбора средств в пользу пожарной дружины. По вечерам в разных уголках парка играл оркестр, горели масляные плошки. А еще в Терийоках устраивали Певческие праздники. Что это такое? Это были песенные и спортивные фестивали. Приезжали оперные певцы, драматические артисты и хоры из разных регионов Финляндии в национальных костюмах. Соревновались хоры, выступали оперные и драматические артисты, а затем выступали спортсмены и показывали вполне неплохие результаты, сопоставимые с олимпийскими рекордами тех лет. — Как дореволюционными дачами Карельского перешейка распорядились большевики и что стало с дачами в советское время? — Большевики к этим дачам отношения не имели. В декабре 1917 года Финляндия объявила о своей независимости (до этого Великое Княжество Финляндское был частью Российской империи), Совет народных комиссаров этот документ ратифицировал, и граница была закрыта. Часть дачников успела вернуться в город — спасать свое имущество, часть осталась на своих дачах, пережидая революционные события в Петрограде. В середине 1920-х Финляндское правительство провело ревизию дачных поселений. Бесхозные дачи были выставлены на аукционы и проданы. Те дачи, в которых по-прежнему жили петербуржцы, остались за ними. С началом Зимней войны и наступлением Красной армии осенью 1939 г. все население Карельского перешейка без различия гражданства было эвакуировано за Выборг. По результатам Второй Мировой войны Карельский перешеек с Выборгом вошли в состав СССР, и сюда приехали переселенцы из разных областей СССР. В 1948 году на картах появились новые топонимы взамен старых. Так Келломяки стали Комарово, а Терийоки — Зеленогорском. Часть дач во время войны была разрушена, но кое-что сохранилось. Дачи Куоккалы стали использоваться как дома отдыха ленинградцев. Но, поскольку небольшие дачки не могли вместить всех желающих, их стали сносить и строить обширные корпуса советских здравниц. Потому в поселке Репино осталось всего 2-3 дореволюционных дачи. В Келломяках же организовали детский отдых и оставшиеся дачки с башенками отдали под детские сады и пионерские лагеря. И они дожили до середины 1990-х, когда их содержание стало нерентабельным, они долго пустовали, некоторые сгорели, а потом были проданы и снесены. Келломяки. Вилла Арфа Источник: издательства «Бомбора» — Что сегодня происходит с сохранившимися дачами в Комарово, Репино? — Существует реестр КГИОП, в который входят постройки, являющиеся объектами культурного наследия федерального или регионального значения. — Вы изучили множество историй старых дач, а есть наиболее любимая дача, за судьбу которой особенно больно? — Самой неповторимой дачей я считаю знаменитую «Виллу Арфа» архитектора Гавриила Васильевича Барановского в Келломяках. Она была построена в стиле средиземноморской виллы, а «эолова арфа» венчала высокую башенку. «Вилла Арфа» погибла во время войны. Другой трагический пример утраты уже в наши дни — ажурная дача купчихи Анны Лоховой в Комарово. А сейчас сердце болит за дачу Виктора Габерцетеля (Кавалерийская, 12), очень интересную в архитектурном исполнении. Несмотря на региональный статус охраны, сейчас она в плачевном состоянии. Мария Башмакова, специально для «Фонтанки.ру»