Почетный плен: как имам Шамиль присягал России на будущей улице Карла Маркса

Его слова звучали на арабском языке в самом центре нашей страны ровно 160 лет назад, 7 сентября 1866 года — имам Шамиль, давний враг Российской империи, на закате жизни приносил ей присягу "Я стар, — говорил 69-летний имам, 19 раз раненный в боях с русскими войсками, — трудами своими не могу доказать царю и России той истинной преданности, которую чувствую до глубины души моей, но мне остается еще одно счастие — молить Всевышнего научить детей моих, чтобы они, всеми силами души и тела, старались принесть новому Отечеству нашему ту пользу, которую оно ожидает от верных и преданных сынов своих". "В молодости он должен был быть поразительно хорош… Высокого роста, атлетического сложения, с стройным станом, слегка смуглым лицом, с правильными чертами, длинною, красивою бородою, с выражением умным, серьезным, спокойным, таким увидела я Шамиля", — вспоминала писательница Мария Чичагова, жена генерал-лейтенанта Михаила Чичагова, воинского начальника Калужской губернии, в ведении которого 160 лет назад находился знаменитый кавказский пленник. Мужчины, воевавшие вместе с ним и против него, оставили о нем немало воспоминаний — но их по понятным причинам интересовало совсем другое. Зато женский взгляд на прославленного имама оставил для истории именно калужский период жизни кавказского вождя. Попав под обаяние личности бывшего имама, супруги Чичаговы и сами повлияли на Шамиля — общение с ними на протяжении шести лет окончательно убедило его принять российское подданство. Как же вышло, что давний и самый упорный противник в итоге добровольно и торжественно присягнул России, символически завершив наиболее продолжительную войну в нашей истории? О той войне знают все, ведь о ней писали не только сотни исследователей и мемуаристов, но и великие русские литераторы — Александр Пушкин, Михаил Лермонтов, Лев Толстой. Официально бои с горцами Кавказа длились с 1817 по 1864 год — долгие 47 лет. Но по факту Кавказская война шла даже дольше — восемь десятилетий, начавшись еще в эпоху императрицы Екатерины II с восстания шейха Мансура. И для России, и для Кавказа — для всей нашей общей истории — главным символом того противоборства стала фигура Шамиля, последнего и самого известного имама Чечни и Дагестана. В исламской традиции термин "имам" изначально означает лишь руководителя общей молитвы, буквально заведующий мечетью. Но в истории Северного Кавказа это понятие обрело иной масштаб, начав обозначать высшего религиозного и военно-политического лидера в одном лице. Уроженец дагестанского аула Гимры, вошедший в историю под коротким именем Шамиль, был именно таким. Ровно четверть века, умело и бесстрашно сражаясь во главе горцев, он пытался создать свое теократическое государство. Шамиль искренне воевал за социальную и национальную справедливость, но отстаивал ее так, как сам понимал, — в исключительно религиозном и абсолютно средневековом стиле. В прошлом, описывая это масштабное противостояние, авторы часто пытались встать то на одну, то на другую сторону. Сегодня, думаю, для нашей общей истории равно важны все ее участники: и "орел Кавказа" имам Шамиль, и "проконсул Кавказа" генерал Алексей Ермолов, и неистовый Кази-Мулла — первый северокавказский имам, и "гроза Кавказа" донской казак Яков Бакланов. И нет нужды пересказывать все перипетии, набеги и сражения, осады и засады долгой Кавказской войны — суть тех драматических событий точно и емко выразил в поэтических строках еще Лермонтов, сам участник боев с горцами: Как при Ермолове ходили В Чечню, в Аварию, к горам; Как там дрались, как мы их били, Как доставалося и нам… К осени 1859 года в ауле Гуниб, почти в самом центре современного Дагестана, после двухнедельного штурма имам Шамиль сдался русским войскам. К тому времени он уже наблюдал крах своего так и не родившегося государства. Крах, вызванный не только военным давлением Российской империи, но и внутренним сопротивлением и противоречиями в среде разных северокавказских народов и групп. За три последних года вооруженной борьбы Шамиль мог наблюдать, как на сторону русского царя перешло слишком много его сподвижников. Юсуф-хаджи Сафаров, Эски Хулхулинский, Сайдулла Усманов, Эдил Веденский, Умалат Ауховский, лучший артиллерист имама Талхиг Шалинский — неполный список заслуженных атаманов Шамиля, выбравших в итоге другую сторону. Все это, несомненно, сказалось на мироощущении кавказского вождя уже к моменту его пленения. И еще сильнее воздействовало то, что началось после. В руках русских Шамиль мог ожидать всего. Первый лидер чеченского сопротивления, шейх Мансур, оказавшись пленником Екатерины II, быстро умер в каземате Шлиссельбургской крепости. Шамиля тоже под конвоем отправили сначала к берегам бесконечно далекой от кавказских гор Балтики. Но конвой был почетным, пленнику даже оставили личное оружие. А для начала — сфотографировали. Фотоаппарат был удивительнейшей новинкой тех лет — так в русском плену, в дагестанском укрепленииЧирюрт,имам впервые увидел свой облик со стороны. Под Харьковом, в Чугуеве кавказского пленника лично принял император Александр II с милостивыми, но довольно двусмысленными словами: "Рад, что ты наконец в России. Жалею, что это не случилось ранее…" Вместо тюремного каземата царь подарил имаму золотую саблю, представил своих сыновей на военном параде. Дальше — больше: Шамилю в Туле показали заводы с поразительным для горца объемом оружейного производства. Затем Москва — ошеломительный мегаполис для человека, прожившего жизнь в горных аулах. Из "старой столицы" в новую, Санкт-Петербург, пленный имам ехал на поезде — еще одной удивительной новинке для любого человека той эпохи. В городе на Неве он посетил паровые броненосцы, иллюминированные дворцы и даже балет. О предстоящей ссылке в самый центр России, в Калугу, Шамиль узнал в Царском Селе, сразу после приема у императрицы. Почетный пленник — от первого до последнего дня его плен был именно почетным — конечно же, не мог остаться прежним, воочию увидев совершенно новый, небывалый для него мир. Нет, Шамиль не изменил своим твердым убеждениям и тем более вере. Многие новшества он встречал, по воспоминаниям очевидцев, со свойственным ему юмором и даже сарказмом. Однако, и в этом не приходится сомневаться, после такого плена, пронесшего его по просторам огромной России, он уже не был прежним. Последующие годы в Калуге дали имаму возможность обдумать и былое, и новое. Окрестности провинциального городка в центре России ссыльному понравились. "Чечня! Совершенная Чечня!" — вспоминал слова Шамиля полковник Аполлон Руновский, служивший приставом (сейчас бы на языке спецслужб сказали — куратором) при почетном пленнике. Полковник, ветеран Кавказской войны, согласился, что окрестности Калуги похожи на равнинную часть чеченского края. Большая семья Шамиля (23 человека и 7 слуг) поселилась в трехэтажном особняке в центре города. Бывшему имаму от царя дали вполне генеральское содержание — 15 тыс. рублей серебром в год. "Ваши мальчишки радуются, видя меня в плену, но они не сердятся на меня и не желают мне зла. Это очень хорошо, а у меня не так; наши мальчишки закидали бы пленного грязью, если бы им позволили, прибили бы его и даже убили", — приводит слова имама еще один его "куратор", полковник Дмитрий Богуславский. Калужская ссылка оставила огромное количество свидетельств о Шамиле. И это поистине удивляющий хор доброжелательности почти от всех очевидцев и мемуаристов, в том числе и от ветеранов жестоких боев недавней войны. Почти все дружно отмечали у былого врага выдающиеся человеческие качества. Из исключений — пожалуй, разве что записки подполковника Павла-Платона Пржецлавского, второго "пристава" при Шамиле. Хорошо знавший арабский и ряд дагестанских языков, всю жизнь провоевавший на Кавказе въедливый поляк Пржецлавский бывшему имаму не доверял. Зато из его недоброжелательных записок, порою мелочных, мы знаем, как главная жена Шамиля, дочь кумухского шейха Загидат в традиционно восточном стиле торговалась за молоко, сбивая цену с 6 до 5 копеек, и как старший сын имама Гази-Мухаммад пристрастился к игре на бильярде и одобрял Отелло, когда тот в театре душил Дездемону. Шамиль сам обратился к царю с прошением о принятии российского подданства. Собственноручно на арабском языке в самом цветастом восточном стиле бывший имам писал в Петербург: "Ты, Великий Государь, победил оружием меня и кавказские народы, мне подвластные; Ты подарил мне жизнь; Ты покорил мое сердце… Мой священный долг как облагодетельственного дряхлого старика и покоренного Твоею великою душою, внушить детям их обязанности перед Россиею и ее законными царями… Я завещал им быть верноподданными и полезными слугами новому нашему Отечеству". 7 сентября (26 августа старого стиля) 1866 года в Калуге в Доме дворянского собрания Шамиль и двое его сыновей торжественно принесли присягу на верность Российской империи. Здание, где проходила церемония, сохранилось и в наши дни — сегодня в нем располагается детский образовательный центр по адресу: ул. Карла Маркса, дом 1 (в те годы именовалась Золотой Аллеей). Насколько искренним было это решение бывшего имама, мы уже никогда не узнаем. Безусловно, оно далось ему нелегко, о чем свидетельствуют и дальнейшие судьбы двух его сыновей — тех, которые ровно 160 лет назад, стоя рядом с отцом, торжественно присягали на верность России. Старший, Гази-Мухаммад, этой клятве изменил. Когда отец спустя пять лет умер в ходе хаджа (паломничества) в Мекку, он остался в Османской империи, стал турецким генералом и позднее воевал против России. На чужбине судьба его сложилась не слишком удачно — жизнь он закончил в такой же почетной ссылке, только уже не по воле русского царя, а решением заморского султана. Младший, четвертый по счету сын имама, Мухаммад-Шапи, остался верен присяге. Служил в императорской лейб-гвардии, завершил жизнь генерал-майором русской армии. И вот в его судьбе уже натурально не обошлось без Маркса, точнее, сторонников марксизма — на дочерях Мухаммада-Шапи, внучках имама Шамиля, был женат революционер-большевик Магомед-Али Дахадаев по прозвищу Махач. Он погиб в годы Гражданской войны и дал современное имя столице Дагестана — Махачкале. Автор обращался в том числе к следующим источникам: Руновский А.И. "Шамиль в Калуге", журнал "Военный сборник", №1, 1861 г. "Принятие русского подданства Шамилем", газета "Русский инвалид", №229, 7 (19) сентября 1866 г. "Шамиль в Калуге: Записки полковника П.Г. Пржецлавского", журнал "Русская старина", тт. 20–21, СПб., 1877 г. Чичагова М.Н. "Шамиль на Кавказе и в России", CПб., 1889 г.